«Жития епископов Херсонских» — памятник византийской литературы, посвящённый проповеди и торжеству христианства в Херсоне (Херсонесе) в IV веке. О его популярности говорит тот факт, что до нас дошли его краткие и пространные редакции на греческом, церковнославянском, грузинском и армянском языках. Несмотря на то, что истории создания «Житий» и отражению в них исторических реалий посвящено несколько капитальных исследований[i], они содержат множество загадок, которые до сих пор остаются без однозначных ответов.
Начнём с того, что, хотя согласно традиции епископов-миссионеров было семеро, весь сюжет построен вокруг двух фигур: первого — Василия и седьмого — Капитона. «Биографические» сведения об остальных носят крайне скудный и отрывочный характер и подчас никак не связаны с Херсоном. Эта особенность отразилась и в названии древнейшей, по мнению В. В. Латышева, редакции: «Страдание святых священномучеников и епископов Херсонских Василия, Капитона и иных с ними»[ii].
Из оставшихся пятерых св. Ефрем внесён в список епископов Херсона скорее по недоразумению, поскольку в тексте прямо сказано, что он был направлен для проповеди в «Туркию» (по другим версиям в Скифию), одновременно с Василием, который отправился в Херсон. О свв. Евгении, Агафадоре и Елпидии мы узнаём лишь, что они прибыли в город, когда до них дошла весть о смерти Василия, и были убиты язычниками. Что касается св. Еферия, то, хотя поздние версии «Жития» и содержат некоторые подробности о его служении, легко заметить, что они по большей части заимствованы из раздела, посвящённого св. Капитону. Древнейшая редакция говорит о нём лишь то, что, будучи рукоположен епископом Херсона, он так и не добрался до своей паствы. Корабль, на котором плыл св. Еферий, прибило штормом к острову недалеко от устья Днепра, где он и скончался[iii].
Складывается впечатление, будто автор «Житий» и последующие редакторы всеми силами пытались заполнить хронологический пробел между Василием и Капитоном, соединив два уже существовавших к тому времени рассказа о проповеди христианства в Херсоне и доведя количество епископов до сакральной седмерицы. Сделать это было тем более необходимо, что различие между двумя миссионерами бросается в глаза.
Василий прибыл в Херсон из Иерусалима как епископ-миссионер с двумя учениками, начал проповедовать единого Бога, призывая горожан отказаться от служения своим богам. В ответ «граждане совсем не сдержались, но тотчас обратились к поруганию и избиению праведника, лая на него, подобно псам, и устремились растерзать его». Василий укрылся «в некоей пещере, именуемой Парфеноном, усердно молясь за них Богу». Когда епископ скрывался в пещере (пещерном святилище?), к нему пришёл знатный горожанин, у которого скончался сын. Василий воскресил умершего отрока, крестив его, благодаря чему уверовали его родители и некоторые другие жители Херсона. Позже миссионер был растерзан толпой «эллинов», протащивших его по улицам города и выбросивших тело за стену на съедение псам.
Капитон приехал из Константинополя в сопровождении отряда из 500 солдат, которые должны были поддержать его проповедь. Чтобы убедить язычников, продемонстрировал им чудо: вошёл в горящую печь и остался невредимым. Предварительно солдаты взяли в заложники детей горожан, и Капитон пригрозил сжечь их живьём, если родители не примут христианство. «Епископ сказал: “Передайте ваших детей воинам с тем, чтобы они предали их в печи, если вы не уверуете, когда сие будет совершено мною во имя Христово”». Жители Херсона крестились, так как детей было жалко. Впоследствии Капитон жил в епископской резиденции в центре города в окружении солдат императорского гарнизона. Скончался в глубокой старости своей смертью, хотя по непонятной причине и назван в «Житиях» мучеником.
Ещё более контрастна проповедь Василия и Капитона. Первый предлагает херсонитам обратиться к «Единому Богу на небесах, словом и премудростью создавшему всё и всему даровавшему жизнь Духом Своим». Произнесённая им формула восходит к раннехристианскому апологету Феофилу Антиохийскому (Послание к Автолику 1.7) и представляет собой комбинацию из Пс. 103:24 и Ин. 1:3/Пс. 32:6.
Капитон, в свою очередь, проповедует «Бога, Творца неба и земли и всякого зла». Эта фраза, которая на первый взгляд может показаться скандальной, дошла до нас лишь в грузинском переводе «Житий» из минология Иоанна Ксифилина, греческий оригинал которого не сохранился. Полагаю, что изначально в протографе содержалась более пространное высказывание, восходящее к Ис. 45:7: «Я образую свет и творю тьму, делаю мир и произвожу бедствия (буквально: «творю зло», что отразилось в церковнославянском переводе, но было завуалировано в синодальном — А. В.); Я, Господь, делаю всё это». Впоследствии часть параллелизма была пропущена не очень внимательным переписчиком, в результате чего проповедь Капитона приобрела откровенно «сатанинский» характер, и редакторы решили попросту удалить её.
Всё вышеизложенное наглядно можно представить в виде таблицы:
| Рассказ «Житий» | Василий | Капитон |
|---|---|---|
| Откуда прибыл | Из Иерусалима с 2 спутниками | Из Константинополя с отрядом из 500 солдат |
| Проповедовал | Единого Бога на небесах, словом и премудростью создавшего всё и всему даровавшего жизнь | Бога, Творца неба и земли и всякого зла |
| Чудеса | Совершил «новозаветное чудо» воскрешения отрока путём крещения | Совершил «ветхозаветное чудо» — вошёл в огненную печь и остался невредим (см. Дан. 3) |
| Успех проповеди | Некоторые херсониты, увидев совершенное чудо, крестились | Крестились все херсониты, так как епископ грозил сжечь их детей живьём |
| Где жил | В пещере, скрываясь от гонителей | В епископской резиденции в центре города, окружённый солдатами гарнизона |
| Дальнейшая судьба и смерть | Был убит язычниками | Дожил до старости, умер своей смертью |
Большинство исследователей невысоко ставит достоверность изложенных в «Житиях» фактов. Предполагают, что в своём завершённом виде оно было составлено не раньше VI века[iv], а вероятнее всего, ещё позднее (в VII–IX вв.)[v], т. е. через несколько столетий после описываемых событий. Однако положенные в его основу рассказы могут относиться к более раннему времени.
Как полагает А. Ю. Виноградов, «Чудо св. Капитона» — самостоятельное произведение, созданное в V веке[vi]. В синаксарных рукописях оно помещено отдельно от заметки, посвящённой другим епископам, и под другой датой (22 декабря).
Но возможно, что и предание о св. Василии составлено тогда же. Чудеса с воскрешением умерших — популярный сюжет в раннехристианской литературе и в позднее время практически не встречаются. Тем более, когда идёт речь об их крещении, поскольку в 419 году Карфагенский собор своим 26-м правилом запретил крещение мёртвых. Ю. М. Могаричев, один из авторов коллективной монографии, посвящённой разбираемому тексту, полагает, что византийский монах, писавший «Жития» в Херсоне в VIII–IX вв., т. е. в то время, когда не практиковалось составление сочинений, где присутствовало бы чудо воскресения, умышленно сделал своего героя нарушителем церковного запрета, чтобы придать тексту впечатление древности[vii]. Мне кажется, что приписывание анонимному автору столь сложных мотиваций нарушает принцип Оккама. Более логичным может оказаться крамольное объяснение: в среде херсонских христиан легенда о чуде воскресения отрока неким миссионером могла возникнуть в конце IV — начале V века, ещё до Карфагенского собора, а уже позже быть включённой в состав «Житий».
Ещё один косвенный довод в пользу моей гипотезы. О Василии говорится, что он «чужак», «чужестранец». Этот образ был популярен в раннехристианской литературе и воcходит к 1 Петр. 1:1, где содержится обращение к единомышленникам автора как к «пришельцам (в синодальном переводе; в греческом оригинале — «пребывающим на чужбине». — А. В.), рассеянным в Понте, Галатии, Каппадокии, Асии и Вифинии». В апокрифических «Деяниях апостола Андрея» (середина II века), которые были реконструированы Ж.-М. Приёром и доступны на русском языке в переводе А. Ю. Виноградова, это определение по отношению к апостолу встречается неоднократно[viii]. «Странник я на этой земле и чужак среди вас», — восклицал христианский богослов первой половины II века Василид (Clem. Strom. 4.165.3). Первые христиане называли себя «чужеземцами», одновременно провозглашая свою чуждость миру и необходимость странничества с целью проповеди Благой вести. Для византийской эпохи такое мироощущение не слишком свойственно.
В связи со всем сказанным выше уместно вспомнить подзабытую ныне гипотезу российского историка-эмигранта М. И. Ростовцева. Выделив в «Житиях» два самостоятельных рассказа: о Василии и о Капитоне, которых он считал фигурами легендарными, если не полностью вымышленными, исследователь предположил, что они возникли в двух конкурирующих друг с другом христианских общинах Херсона. Духовенство провизантийской ориентации провозгласило своим «духовным отцом» облачённого властью и присланного из Константинополя в сопровождении солдат императорской армии Капитона. В противовес жестокому Капитону, представители другой — диссидентской группы христиан, наследников традиций миссионеров сиро-палестинского происхождения, выдвинули на первый план фигуру милосердного Василия, превратив его из обычного проповедника в епископа[ix].
Стоит ли говорить, что в итоге победу одержала первая группа, пользовавшаяся поддержкой государства, и лишь спустя время, анонимный монах, составивший «Жития епископов Херсонских» объединил две легендарные традиции (попутно дополнив их краткими рассказами о пяти других епископах, имена которых, он, по всей видимости, заимствовал из церковных календарей или других документов, например, из списка участников II Вселенского собора, где упомянут епископ Херсона Еферий). Подобным же образом автор «Деяний апостолов» когда-то примирил Петра и Павла с их противоречивым и подчас конфликтным пониманием евангельской проповеди.
Примечания
[i] Латышев В. В. Жития Св. епископов Херсонских. Исследования и тексты // Записки императорской академии наук. — СПб. — 1906. — Т. VIII. — № 3. Виноградов А. Ю. «Миновала уже зима языческого безумия…». Церковь и церкви Херсона в IV веке по данным литературных источников и эпиграфики. — М. — 2010. Могаричев Ю. М., Сазанов А. В., Саргсян Т. Э., Сорочан С. Б., Шапошников А. К. Жития епископов Херсонских в контексте истории Херсонеса Таврического // Нартекс. Byzantina Ukrainensis. — Харьков: Антиква. — 2012. — Т. 1.
[ii] Редакция, наиболее близкая к оригинальному тексту «Житий», несомненно, созданному в Херсонесе, дошла до нас в составе греческой минеи за февраль — март, которая хранится в ГИМ и известна как Греч. № 376 каталога Московской синодальной библиотеки. Рукопись относится к первой половине XI века. Существует также два церковнославянских перевода в Супрасльской и Макарьевской минеях, сделанных примерно в это же время, при этом славянские переводчики пользовались лучшим и, вероятно, более древним текстом. См.: Латышев В. В. Указ. соч. — с. 6–18.
[iii] Впоследствии В. В. Латышев изменил своё мнение и стал считать первичной традицию, в которой торжество христианства в Херсонесе связывается не с Капитоном, а с Еферием (Латышев В. В., Кекелидзе К. Житие свв. епископов херсонских в грузинской минее // ИАК. — 1913. — Т. 49. — с. 79–80). В пользу «ефериевской» традиции склоняются А. Ю. Виноградов и Ю. М. Могаричев (Виноградов А. Ю. Указ. соч. — с. 53–54. Могаричев Ю. М., Сазанов А. В., Саргсян Т. Э., Сорочан С. Б., Шапошников А. К. Указ. соч. — с. 328). Однако их точка зрения кажется мне более чем спорной. По крайней мере, Иосиф Гимнограф, составивший в IX веке «Службу свв. епископам Херсонским», которая является самым ранним свидетельством их почитания, располагал определёнными данными только в отношении свв. Василия и Капитона, зная остальных епископов только по именам. Кроме того, местные херсонские реалии лучше всего отражены в текстах «капитоновской» ветви.
[iv] Виноградов А. Ю. Указ. соч. — с. 86.
[v] Латышев В. В. Указ. соч. — с. 15–16 (VII—IX века). Могаричев Ю. М., Сазанов А. В., Саргсян Т. Э., Сорочан С. Б., Шапошников А. К. Указ. соч. — с. 357 (конец VIII — середина IX вв.).
[vi] Виноградов А. Ю. Указ. соч. — с. 86.
[vii] Могаричев Ю. М., Сазанов А. В., Саргсян Т. Э., Сорочан С. Б., Шапошников А. К. Указ. соч. — с. 349–351.
[viii] Деяния апостола Андрея. Предисловие, перевод и комментарии А. Ю. Виноградова. — М.: Индрик. — 2003. — с. 100–155.
[ix] Ростовцев М. И. Античная декоративная живопись на Юге России. — СПб. — 1914. — Т. 1. — с. 503–507.
