Наиболее древняя группа текстов, посвящённых Успению Богородицы, получила название традиции «пальмовой ветви». Из них самыми ранними считаются сирийские фрагменты Obsequies (конец V — начало VI вв.). Полная версия этого сочинения, озаглавленного Liber Requiei, которая, как считается, достаточно хорошо отражает оригинал, сохранилась только на эфиопском (геэзском) языке.
К настоящему времени опубликованы его переводы на латынь, итальянский и английский. Более поздние греческие тексты представляют собой сокращённые и приглаженные под церковное вероучение редакции «Книги Успения», однако в некоторых местах они позволяют прояснить и дополнить не всегда хороший эфиопский перевод.
Приведённый ниже обзор составлен на основе текстов и комментариев из монографии Стивена Шумейкера [Shoemaker, 2006] с моими замечаниями и наблюдениями.
Liber Requiei начинается с явления Марии ангела, сообщающего, что через три дня её тело умрёт. Он даёт ей книгу, которую должны читать собравшиеся перед её смертным одром апостолы. Мария спрашивает ангела, каково его имя (Глава 1), но тот отвечает, что, если назовёт его, то тогда весь город Иерусалим будет разрушен, и приказывает ей, взяв книгу, подняться на Масличную гору (Глава 2). Здесь перед ними склоняются деревья и Мария осознаёт, что явившийся ей ангел — Господь Славы (Глава 3).
Спаситель напоминает матери, как в бытность младенцем, когда ей с Иосифом нечего было есть, он приказал пальмовому дереву склонить свою вершину, чтобы они могли насытиться его плодами, после чего разрешил пальме подняться в рай (Главы 4–9). Это чудо служит прообразом грядущего вознесения не только Марии, но и всех «покорных Богу», которые соблюдают слова Спасителя. Не только их души, но и тела будут помещены в рай, где останутся нетленными до дня всеобщего воскресения (Глава 10).
Далее Иисус обещает матери, что, после её исхода из тела, он выйдет к ней навстречу с воинством ангелов, и передаёт ей тайную молитву, единственно при помощи которой возможно совершить восхождение в рай (Главы 11–17). Но этого достойны не все. Есть те, молитвы которых Бог не слышит. В качестве примера следует рассказ о том, как Иисус поднялся на гору со своими учениками. Те проголодались, и он сделал так, что перед ними выросли деревья. Но когда апостолы подошли к ним, то не увидели плодов. Они вернулись к Иисусу, рассказав ему об этом. Он велел ученикам идти к деревьям, пообещал, что те склонятся перед ними и они смогут сорвать плоды. Когда апостолы поступили так, то увидели, что по ветвям ползают зловонные черви. Они прибежали к учителю и просили объяснить, что это значит. Иисус повелел им ещё раз посмотреть на деревья, которые превратились в молящихся и простирающихся ниц людей. Иисус объяснил им, что эти люди не приносят плода Богу в своём покаянии, поскольку в них «страсть к миру и его красивым вещам» (Главы 18–24).
Выслушав два вставных рассказа, заимствованных из раввинистической литературы: об избиении первенцев в Египте и об обретении Моисеем останков Иосифа (Главы 25–35), Мария берёт книгу и возвращается домой, где, запершись в потайной комнате, произносит молитву (Главы 36–37). Затем она собирает своих родственников и знакомых, говорит им, что скоро «покинет тело и отойдёт в вечный покой», и просит в течение трёх дней не гасить лампад. Мария также рассказывает, что в момент смерти человека к нему приходят два ангела: праведный и лукавый, и в зависимости от дел покойного определяют, куда направится его душа (Главы 38–41).
На рассвете следующего дня в доме из разных концов земли начинают собираться апостолы, чудесным образом узнавшие о грядущем вознесении Марии и «на облаках» прибывшие в Иерусалим (Главы 42–53). Когда зашло солнце, Пётр предложил всю ночь вести назидательные речи. Он напомнил собравшимся, что для праведных, которых он сравнивает с девами, смерть — это вечная жизнь, обретение Покоя в Брачном чертоге, но для этого необходимо не жениться и не выходить замуж, не иметь детей и не накапливать земные богатства (Главы 54–60). Для иллюстрации своей проповеди он приводит пространную притчу о двух рабах, эфиопский перевод которой не очень хорош, но его тёмные места позволяет уточнить «Слово на Успение Богородицы» Иоанна Солунского (VII в.).
Некий богатый господин отправил в ссылку на чужбину двух чем-то провинившихся перед ним рабов. Первый построил дом, посадил виноградник, завёл хозяйство. Второй на все деньги купил золото, из которого сделал корону, чтобы воздать почесть сыну своего хозяина. Спустя некоторое время хозяин послал за ними воина и потребовал предстать перед собой. Первый раб просил дать ему время, чтобы он мог продать своё имение, тогда как второй, не имея никакой собственности, сразу же откликнулся на зов. Когда оба раба явились к хозяину, он рассердился на первого за то, что тот хотел заставить себя ждать, и приказал отправить его в дальние места. Второму же рабу дал свободу и сделал начальником над многими (Главы 54–64).
Изъясняя смысл притчи, Пётр говорит, что Бог «разгневался на людей от начала и поместил их в мир сей как в тюрьму». Но в последние дни «девы» будут восстановлены в Плероме. Грешников ждёт наказание, тогда как души праведников после исхода из тела возрадуются и придут в Брачный чертог, а затем достигнут «места Отца». «Знайте, братья, мы не останемся в мире сём», — завершает он свою проповедь (Глава 65).
Когда взошло солнце, Мария вознесла молитву, возлегла на ложе и завершила свой жизненный путь. В этот момент сошёл на облаке Господь Иисус Христос в окружении множества ангелов и принял её душу (Главы 66–69). Потом он повелел Петру и другим апостолам отправиться за город, положить тело почившей в гробницу и охранять её (Глава 70). Жители Иерусалима по наущению священников хотели убить апостолов и сжечь тело, но были поражены слепотой. Здесь же приводится получивший впоследствии большую популярность рассказ о некоем нечестивом иудее (поздние тексты называют его имя — Иефония), попытавшемся опрокинуть одр Марии, который был наказан чудесным усекновением рук и исцелён только после раскаяния (Главы 71–77).
Апостолы положили тело в гробницу и сели у входа. Павел попросил своих братьев посвятить его в тайны, открытые им Иисусом при жизни, но те отказались, после чего между ними началась беседа об апостольской проповеди (Главы 78–87), прерванная явлением с небес Спасителя. Спустившиеся с ним ангелы взяли Марию и вознесли в рай. Апостолы также вознеслись вместе с Христом и наблюдали, как её душа вновь соединилась с телом (Главы 88–89).
Окончание книги (Главы 90–136) представляет собой апокалипсис с описанием рая и ада, показанных Спасителем матери и апостолам в ответ на их просьбы. По всей видимости, оно представляет собой соединение нескольких самостоятельных апокрифов. Один из них: повествование о борьбе Петра и Павла с дьяволом дошёл до нас на арабском языке, другой сохранился в славянском переводе и известен как «Хождение Богородицы по мукам».
Мария в Liber Requiei выступает в качестве прототипа всех праведников, которые будут взяты на небо и воскреснут в нетленных телах. Идея телесного воскресения чужда гностицизму и в целом апокрифические рассказы об Успении Богородицы можно рассматривать как антигностические по своей сути. Однако внимательный анализ наиболее древних текстов показывает, что в их основе лежали идеи весьма далёкие от ортодоксии.
В первую очередь обращает на себя внимание мотив «Книги тайн», переданной Спасителем Марии. Отсылки к таким книгам распространены в гностической литературе (Евангелие египтян, NHC III, 69, Аллоген, NHС XI, 69, Пистис София, II, 99 и т. д.).
В другом месте речь идёт об особой молитве. В одном из ранних греческих сочинений Спаситель говорит о ней следующее: «Когда Я был послан к тебе, я получил молитву от Отца… и Я говорю её тебе, чтобы ты произнесла её при выходе из тела на восходе солнца, ибо подобным образом возносится сия молитва. И то, что Я говорю тебе — поделись этим с апостолами… Ни один друг мира, любящий мир, не сможет произнести эту молитву». Согласно эфиопской Liber Requiei молитву необходимо держать в секрете от тех, кто «любит мир», поскольку без неё «они не смогут совершить восхождение» (Глава 14).
«Мария, познай, откуда эта молитва и что она есть, ибо тебе необходимо соблюсти её во всех мирах, — говорит Спаситель. — И если человек приобрёл весь мир, но был предан зверю с телом льва и хвостом змеи, в чём тогда его выгода? И если он мудрее и богаче всего мира, но был предан чудовищам, не лишится ли он всего принадлежащего ему, даже своего тела? И потому истинно, Мария, невозможно пройти мимо зверя с телом льва и хвостом змеи, чтобы пройти все миры, из-за ненависти Сатаны, которую он навлёк на всех» (Liber Requiei, 15).
Тайная молитва, позволяющая душе преодолеть разные миры во время посмертного вознесения, заставляет вспомнить похожие примеры из гностической литературы. Разные гностические учения объединяет представление о божественной искре, заключённой в тело. Обладание знанием позволяет ей совершить восхождение через сферы космоса и вернуться в царство света. Однако области, лежащие между материальным и духовным мирами, охраняются космическими мироправителями, пытающимися помешать освобождению искры света и вернуть её на землю, где она будет воплощаться в новые тела. Чтобы преодолеть их, нужны особые молитвы-пароли и ритуалы (Евангелие от Фомы, 50, Первое откровение Иакова, NHС V, 32.8–35.9, Книги Йеу, 33–38, 49–52, Iren. Adv. haer. 1.21.5).
«Зверь с телом льва и хвостом змеи» соответствует Ялдаваофу, которого «Апокриф Иоанна» описывает как сущность «несообразного вида» — «змея с мордой льва» (NHC II, 10).
Из беседы Марии с апостолом Иоанном (Глава 44) можно сделать вывод, что молитва находится в той самой тайной книге, которую передал ей Спаситель, явившийся в виде ангела, и которую должны читать перед её смертным одром апостолы (Глава 1). Мария говорит, что в ней «наш господин явил нам всё творение». К сожалению, фрагмент об этих таинствах известен только по Liber Requiei (Главы 13–18), где текст намеренно, как полагает Шумейкер, из-за гетеродоксального содержания искажён до почти полной потери смысла. Понятно лишь, что он содержал рассказ, напоминающий гностический миф об антропогенезе, как он изложен в «Апокрифе Иоанна», «Ипостаси архонтов» и трактате «О происхождении мира».
Используя эти параллели, мы можем предположить, что в оригинале, положенном в основу Liber Requiei, говорилось как после сотворения человека Архонтом тело Адама лежало на земле без движения. И лишь когда Бог «поместил покой в его сердце, чтобы он мог молиться Ему», Адам поднялся и принял вертикальное положение.
«Я скрыл это от мудрецов и об этом не написано даже в Писаниях, чтобы книжники не увидели этого и несведущие не услышали об этом», — говорит Спаситель Марии (Глава 17).
В следующей главе речь идёт о двух типах людей. Первые избраны ещё до творения и могут хвалиться, что они «от Бога», поскольку «помятование о Нём помогает им подняться, ибо они ищут исцеления от болезни». Другие, даже если они обращаются к Богу, то Он «не слышит их, ибо воля Божья не пребывает с ними» (Глава 18). Эти слова иллюстрирует изложенная выше притча о деревьях, на ветвях которых вместо плодов апостолы обнаружили зловонных червей.
Большой интерес представляет описание исхода души Марии из тела (критический разбор этого крайне важного, на мой взгляд, эпизода отсутствует в книге С. Шумейкера): «Тогда Господь принял её душу и передал в руки Михаила, и они облекли её в чистые одеяния, столь прекрасные, что невозможно промолчать. И апостолы увидели дух Марии в руках Михаила: форму совершенную, тело которой было мужским и женским и в семь раз белее любого тела» (Главы 67–68). Слово «тело» здесь, вероятно, представляет собой результат неумелой работы редактора, так как в следующей главе Спаситель поясняет: «Все избранные, посланные сюда, имеют такие души, поскольку они изошли из места святого. Но после исхода из тела их не находят таковыми, и они не белы, поскольку посылают их одними, а находят другими. Ибо они полюбили злые дела и их душа стала чёрной от многих грехов» (Глава 69).
Одеяния света, одеяния жизни, нетленные одежды — неоднократно упоминаются в раннехристианской гностической литературе и представляют собой метафору посмертного облачения души в свет.
Так, в «Беседе Спасителя» Иуда задаёт Ему вопрос: «Как нам будут принесены наши одеяния?» На что Он отвечает: «Иные принесут вам, [и] иные примут [вас], ибо они — те, кто даст вам ваши одеяния. Ибо кто [те, кто] сможет миновать это место […] весьма. Но одеяния жизни даны человеку, ибо он знает путь, которым пойдёт» (Беседа Спасителя, NHС III, 138–139).
В «Гимне жемчужине» из «Деяний апостола Фомы» световая одежда — зеркало, отражение истинного «Я» гностика:
«Я не помнил одежд тех, оставив их в детстве моем в доме Отца моего,
и, внезапно, явившись очам моим, риза предстала как зерцало моё: во всём существе моём я видел её,
В ней же Всецело лицезрел себя,
так, что в разделении были мы
и всё же явлены в обличьи одном».
В «Евангелии от Филиппа» облачение в «одеяния света» позволяет душе преодолеть сферы архонтов, которые не могут схватить её при посмертном восхождении: «Те, кто облёкся совершенным светом, их не видят силы и не могут схватить их. Но облекутся светом в тайне, в соединении» (Евангелие от Филиппа, 77).
Мужеженская совершенная форма, которую получает душа Марии, означает восстановление примордиального состояния Человека до его разделения на мужчину и женщину. Сущности горних эонов в гностических текстах всегда характеризуются как андрогинные: «Я мужежена, я Мать, я Отец. Я пребываю сама с собой, будучи двойней сама с собой и любящей сама себя, причём Всё стоит благодаря мне одной» (Троеобразная Протенноя, NHС XIII, 45). В связи с этим Иисус в «Евангелии от Фомы» обещает превратить Марию в мужчину, добавляя, что «всякая женщина, которая станет мужчиной, войдёт в Царствие Небесное» (Евангелие от Фомы, 114).
О гностических корнях традиции Успения свидетельствуют не только общие мотивы, но и терминология. Многие гностические термины, такие как Плерома, Покой, Брачный чертог сохранились в греческих переводах. Так, в одном из византийских текстов содержится молитва Марии:
«Благословляю Тебя знамение, явившееся с небес на землю, чтобы избрать меня и обитать во мне. Благословляю Тебя и моих сродников, которые воспримут меня (τοὺς παραλήμπτωράς μου), которые невидимо пришли перед тобой, чтобы привести Тебя с собой. Благословляю Тебя за то, что Ты дал мне меру мужскую для членов тела Твоего и за то, что удостоил меня поцелуя в Твоём Брачном чертоге, как Ты обещал мне ранее. Благословляю Тебя, что буду удостоена причастия совершенного и приношения благоухающего, изобильного для всех народов.
Благословляю Тебя за обещанные мне одеяния, о которых Ты сказал: «Ими ты будешь отличаться от моих сродников», и за то, что поможешь мне вознестись на седьмое небо, чтобы быть удостоенной совершенного благоухания со всеми верующими в Тебя, собранными со мной в царствии Твоём. Ибо Ты сокрытый в сокрытом, взирающий на невидимых. Ты — род сокрытый и Ты — Плерома; Ты — Плерома, и я в муках породила Тебя как первенца и затем всех, возлагающих надежду на Тебя.
Услышь молитву матери твоей Марии, взывающей к Тебе. Услышь голос мой и пошли мне свою милость, чтобы никакая сила не пришла ко мне в час моего исхода из тела; исполни, что обещал мне, когда я рыдала пред тобой, говоря: «Позволь мне пройти силы, что придут за моей душой». И Ты обещал: «Не плачь, Мария, мать моя: никакой ангел, или архангел, или серафим, или херувим, никакая иная сила не придёт к тебе, но я Сам приду к твоей душе». Ныне же боль пришла к роженице. Благословляю Тебя и трёх служителей, посланных тобой для служения трём путям. Благословляю Тебя и вечный свет, в котором Ты пребываешь. Благословляю всякий росток, что ты насадил своими руками, произрастающий в вечность. Свят, свят, пребывающий в Покое среди святых, услышь молитву мою».
Особое внимание Шумейкер уделяет загадочному выражению τοὺς παραλήμπτωράς μου, в котором он видит возможное указание на παραλήμπτορες — «восприемников», духовных сущностей, принимающих души умерших с целью провести их через космические сферы и ввести в Плерому, которые неоднократно упоминаются в гностических текстах (Евангелие египтян, NHС III, 64.22, 66.5, Книги Йеу, 42–43, Зостриан, NHС, VIII, 47.24, Апокриф Иоанна, BP, 66, ср. также Пистис София, II, 96 и далее).
«Сам по себе этот факт не может позволить нам прийти к заключению, что традиции «пальмовой ветви» зародились в какой-то гностической группе, — с осторожностью пишет исследователь. — Мы не можем знать с точностью, являются ли эти гностические черты «оригинальными» или вместо этого они отражают заимствования из гностической среды на ранней стадии бытования».
Однако далее он продолжает: «Впрочем, эти легенды определённо возникли где-то на периферии христианской истории, как она нам сегодня представляется, возможно в какой-то группе гностического характера, о которой не сохранилось исторических свидетельств. Более того, определённые контакты с гностическими идеями кажутся неоспоримыми».
Датировать традицию «пальмовой ветви», по мнению Шумейкера, можно лишь ориентировочно временем до 350 г. н. э. [Shoemaker, 2006, p. 253–255].
Тесную связь сказаний об Успении Богородицы с заупокойным ритуалом христианских общин северо-восточной Африки демонстрируют опубликованные несколько лет назад материалы раскопок склепа в средневековом монастыре в Старой Донголе (Судан). Обнаруженные в нём надписи позволяют выявить причудливое смешение ортодоксальных, гностических и магических практик, которое не удалось искоренить даже в начале второго тысячелетия нашей эры.
Склеп идентифицировали как место захоронения архиепископа Георгия, который скончался в 1113 году. В более позднее время в нём были погребены останки ещё шести человек, превратившиеся, благодаря микроклимату, в мумии.
На стенах монастырской усыпальницы сохранились греческие и коптские надписи, нанесённые чёрной тушью поверх побелки, представляющие собой тексты религиозного и магического содержания. Три самых значительных из них связаны с Богоматерью: фрагменты похвальной речи о жизни Девы Марии Кирилла Иерусалимского, гомилии на Успение аввы Эводия с описанием смерти Богородицы, облачения её тела в небесные одежды и вознесения на небеса, а также «Молитва Марии». Другая её версия известна из опубликованной Марвином Мейером коптской «Магической книги Марии и ангелов» (P. Heid. Inv. Kopt. 685). Она датируется X–XI вв. и примечательна тем, что в ней содержится призывание четырёх Светов, известных по «Апокрифу Иоанна» и другим текстам из Наг-Хаммади. В надписи из Старой Донголы упоминаются только три Света, их имена искажены, но всё же узнаваемы. Ближе к концу молитва прерывается предписанием совершить магический ритуал для изгнания злых духов из гробницы.
Авторы публикации, посвящённой раскопкам монастырского склепа, полагают, что выбор текстов был продиктован тем, что Богородица ещё со времён поздней античности считалась покровительницей благой смерти и примером для подражания всякому умирающему христианину. Исследователи характеризуют их содержание как «безмолвный ритуал», призванный защитить погребённых в склепе «во время опасного пограничного периода между смертью и моментом, когда они предстанут перед престолом Божьим» [Meyer, 1986; Łajtar, Vliet van der, 2012].
Библиография
1. Łajtar A. Wall inscriptions in a burial vault under the Northwest Annex of the Monastery on Kom H (Dongola 2009) / A. Łajtar, J. van der Vliet // Polish Archaeology in the Mediterranean. — 2012. — Vol. 21. — P. 330–337.
2. Meyer M. The Magical Book of Mary and the Angels / M. Meyer. — Heidelberg: Universitatsverlag Winter, 1986. — 128 p.
3. Shoemaker S. J. The Ancient Traditions of the Virgin Mary’s Dormition and Assumption / S. J. Shoemaker. — Oxford: Oxford University Press, 2006. — 480 p.
